Аркадий Креймер

Заместитель директора Всемирного клуба одесситов
Родился в 1946 году

Вы говорите, что Одесса уже не та? В 1903 году газета «Одесский листок» вышла с заголовком «Одесса уже не та».

Сквер рядом с лестницей, ведущей с Дерибасовской на Польский спуск не имеет официального названия. Но после войны это место называли «Баба-яга». Рассказывали, что рядом жила жила какая-то клятая старуха с собакой, которая всех гоняла.

Даже хорошие здания должны строиться на своем месте. Гостиница на Морвокзале – прекрасное здание. Поставьте ее на бульваре Жванецкого. Там инфраструктура хорошая, нормально бы смотрелось, а тут, внизу, здание оторвано от всего и торчит, как палец на этом…

При реставрации надо брать квартал и делать одновременно ремонт всех находящихся на нем зданий. А то один дом реставрируется, а соседний разваливается.

Начиная с 1973 года из Одессы, по очень приблизительным подсчетам в социальных сетях, эмигрировало более четырехсот тысяч человек.

Жизнь баловала меня работой. Я серьезно занимался экологией, в масштабе СССР – был единственным экспертом по экологии в рыбной промышленности. А когда наша промышленность умерла, появился клуб.

Когда мне предложили пойти работать во Всемирный клуб одесситов, мне вначале казалось, что это какая-то развлекуха, а оказалось, что это очень знаково для города.

В клубе мы собрали информацию и выпустили  диск «Они оставили след в истории Одессы». Сейчас там более тысячи персоналий. Это история города, причем не без открытий.

Улица Дидрихсона – маленькая улочка, а кто такой Дидрихсон, никто не знает… так вот, Дидрихсон работал в лаборатории Лодыгина, изобретателя электрической лампочки, которая горела всего 30 часов. Дидрихсон вакуумировал ее  и создал прообраз  современной электрической лампочки.

Есть школьный курс «Одесса – мой город родной». Но его некому читать. Дали историкам, хотя лучше бы филологам. Одессу не знают ни те, ни другие, но филологи знают хотя бы одесскую литературу. В какой-то момент я решил, что сам буду читать. Хотя бы по одной лекции о родном городе  каждой школе.

Недавно в Одессу приезжали эмигранты из Бельгии. Рафинированные интеллигенты, каждый год они ездят в очередную европейскую страну и смотрят, как государство следит за памятниками архитектуры. Суровые люди, их не очень хотели принимать в городе. Но приняли. Я им в клубе два часа читал лекцию об Одессе – в принципе, то же самое, что и школьникам, только с переводчиком, и вопросы они задавали неудобные. Но они предложили открыть филиал клуба в Брюсселе.

В Кении живут три одессита. У них есть самолет, и они открывают в нем филиал клуба. Так что теперь у Всемирного клуба одесситов будет отделение в самолете, в Кении.

В социальных сетях я чувствую себя не совсем комфортно. Использую их, чтобы не забыть о днях рождения друзей.

После войны у всех родителей был от детей один и тот же секрет: Сталин. Мои родители говорили на идише, которого я не понимал, поэтому они могли говорить об этом громко и открыто.

Как-то я шел по Малой Арнаутской, и возле мусорных баков стоят два бомжа. Слышу фразу: «Если я что-то найду по вашей тематике, я вам оставлю». Это интеллигентные одесские бомжи.

Бабушка фаршировала скумбрию. Я помню, как она ее «раздевала». У скумбрии шкура тоненькая, бабушка ее снимала, как чулочек. Больше нигде не встречал фаршированной скумбрии. Я понимаю, как можно снять шкуру со скумбрии. Но сделать это я не могу.

Форшмак – еда бедных евреев. Кстати, это слово означает «предвкусие».

Раньше дешевая селедка в бочках была пересоленной, поэтому ее вымачивали, перед тем, как готовить форшмак. Сейчас наоборот, приходится селедку досаливать.


22:51, 23 марта 2014
© Кирилл Хаит, 2017 г. | тел.: +79672082977 | e-mail: kirillhait86@gmail.com | Google+